Пользователи

Футболуправы. Часть 2

автор: Imhovich | Опубликовано 26.10.2007
Комментариев: 14
Приступая к разговору о клубном менеджменте московского «Спартака», сделаем для начала несколько предварительных замечаний общего характера.
В первую очередь стоит отметить, что в «Спартаке» за всю его новейшую, «частную» историю были перепробованы все вышеупомянутые в Части 1 системы управления. Сначала были «тандемы» (Романцев — Шляпин, Романцев — Есауленко, Романцев — Заварзин), потом «бизнесмен» (Червиченко — Романцев), потом «организатор» (Первак) и, наконец, «представитель» (Шавло).

Самым труднообъяснимым был переход от модели с «организатором» к модели с «представителем». Тут могут быть разные гипотезы.

1. Первак не справился, «не оправдал», допустил какие-либо непростительные ошибки.
2. Первак изначально рассматривался как кризисный менеджер, который должен был выполнить наиболее сложную часть работы и уйти. 
3. Федун пошел на поводу у общественного мнения, дав болельщикам «хранителя традиций», «символа преемственности» и т. п. в лице Шавло (на мельницу этой версии льет воду информация о том, что должность также предлагали Симоняну, но последний от роли «свадебного генерала» отказался). 
4. Федун счел необходимым и эффективным наличие медиатора между ним и спортивным блоком, используя Шавло в качестве «футбольного советника».

Естественно, готового ответа на этот вопрос у меня нет, однако рискну предположить, что каждый из вышеприведенных мотивов так или иначе повлиял на принятое Федуном решение.

Во-вторых, нельзя не заметить, что одной из особенностей спартаковской кадровой политики является то, что люди на важные посты в руководстве клуба (и команды) подбираются «из своих». Если же планируется пригласить нового человека, то он какое-то время проходит «обкатку» в клубе. Так, Первак — человек ЛУКОЙЛа, а значит — «свой»; Шавло, прежде чем стать гендиректором, работал в клубе селекционером; Черчесова, до того как сделать главным тренером, «выдерживали» на должности спортивного директора.

В-третьих, нужно признать, что при всех своих явных минусах, перекосах и громоздкости спартаковская управленческая система в части чисто спортивной с поставленными задачами пока худо-бедно справлялась. При Перваке команда сделала рывок с 10-го места на 2-е. При Шавло — закрепилась в группе лидеров, вернулась в групповой турнир Лиги чемпионов, а в текущем году является одним из главных претендентов на золотые медали национального первенства. Дублирующий состав не только вернул себе лидерство в своем турнире, но и, что более существенно, дал основе несколько перспективных футболистов, сумевших там закрепиться: Торбинского, Шишкина, Дзюбу, Иванова, Кудряшова, Прудникова. При этом мы видим также подвижки в развитии инфраструктуры: вопрос со строительством стадиона после выделения земельного участка наконец обрел зримые перспективы решения.

И тем не менее спартаковский менеджмент как никакой другой, наверное, подвергается резкой критике — как со стороны прессы, так и со стороны болельщиков.

Что же чаще всего вменяется ему в вину? Попробуем вспомнить.

• Непредотвращение конфликта Аленичев — Старков. 
• Частая смена тренеров, не способствующая стабилизации игры и результатов. Бессистемность в выборе кандидатур ГТ. 
• Создание конфликтоопасной системы, когда должность спортивного директора используется в качестве полигона для подготовки нового главного тренера. 
• «Декоративность» фигуры Шавло. Отсутствие у формально первого лица клуба реальных полномочий. Управление «напрямую» собственником, далеким от футбола человеком. 
• Неэффективность системы взаимодействия с болельщиками, приводящая к тому, что клуб и болельщики зачастую занимают враждебные друг другу позиции. 
• Неэффективность селекции.

Все эти претензии так или иначе имеют общую подоплеку. Спартаковский менеджмент бессистемен, и поэтому все его частные провалы являются следствием непоследовательных или противоречивых кадровых решений.

Так ли это на самом деле? Попробуем разобраться.

Возьмем, к примеру, конфликт Аленичев — Старков. Это был один из первых случаев, когда большинство наблюдателей сошлись во мнении о некомпетентности спартаковского менеджмента в вопросе урегулирования тяжелого для клуба конфликта. Казалось бы, еще не успели утихнуть возгласы радости болельщиков, приветствующих возвращение прославленного капитана, как вдруг — это интервью. «Значит, не все ладно в спартаковском королевстве, — подумали многие. — Значит, есть группировки, есть раскол».

На самом же деле интервью и то, что за ним последовало, было лишь завершающим звеном в цепи управленческих решений спартаковского менеджмента, которые можно охарактеризовать как компромиссные и половинчатые.

В 2004 году команда явно требовала встряски. В усилении прежде всего нуждался состав. И усиление было довольно оперативно произведено. Однако селекция была проведена по принципу «купим хороших игроков», а не «купим нужных тренеру игроков» — просто потому, что и тренера решено было сменить. К тому времени Скала в болельщицких кругах уже был крайне непопулярен: ему писали обидные баннеры и поговаривали, что большую часть времени он тратит не на подготовку команды, а на возделывание табака на своих итальянских плантациях. Возможно, это и так. Замечу, однако, что позднее как молодые игроки, так и ветераны команды высказывались о Скале весьма комплиментарно.

Однако удивительнее всего было то, что на смену Скале пришел Старков, который по части популярности своего предшественника отнюдь не превосходил. Ведь ждали-то все тренера мирового уровня — под стать приобретенным звездам. Пришел же тихий, интеллигентный русский латвиец, привыкший работать с доморощенными игроками довольно среднего уровня, рассчитывать на тактику, на дисциплину. Это был первый странный компромисс.

Второй заключался в том, что после «скалофутбола» была провозглашена идея возвращения к традициям спартаковской игры. И центральными фигурами в ней должны были стать два «возвращенца» — Титов (после дисквалификации) и Аленичев (после триумфальных заморских странствий). Естественно, что для Старкова это было совершенно новой «высотой», некоей дополнительной общественной нагрузкой, от которой он и рад был бы, да не мог отказаться.

Третьим компромиссом было то, что, обновив состав и тренерский штаб, спартаковские «генералы» не спешили расставаться с той частью административной команды, которая оставалась в клубе еще со времен Романцева: Федотовым, Хаджи, Покровским, Жиляевым. Естественно, что в их глазах Старков был чужаком, может быть, даже выскочкой, ничем не заслужившим чести стать тренером такого клуба, как «Спартак».

Напомню, что все вышеописанное происходило задолго до того, как скромный клубный селекционер Сергей Шавло стал генеральным директором Сергеем Дмитриевичем Шавло. Этого, на мой взгляд, уже достаточно для того, чтобы часть вины (и значительную) в ситуации с аленичевским демаршем с него снять.

С него — да, но не с менеджмента клуба. А в нем (в менеджменте) на протяжении последних лет только одна фигура (по крайней мере из тех, кто известен широкому кругу наблюдателей и кого относят к «лицам, принимающим решения») оставалась незыблемой. Речь, конечно, о господине Федуне.

Мне представляется, что его руководящая и направляющая роль в процессах, происходящих в клубе в последние годы, сейчас очевидна всем. Даже тем, кто все еще по привычке кидает камешки в огород Шавло. Разумеется, я далек от мысли, что Леонид Арнольдович занимается административно-хозяйственной тактикой, но уж стратегией — наверняка.

Вопрос состоит в том, что это за стратегия. Есть ли она вообще? Чтобы на него ответить, нужно попытаться выявить ряд последовательных решений, которые укладывались бы в некую систему или совершались бы в соответствии с неким единым принципом. Попробуем это сделать. А чтобы не зафантазироваться, попытаемся опираться только на факты.

Сначала обратимся к кадровой политике Федуна. Что же мы видим? Как только градус болельщицкого негодования в отношении Скалы стал зашкаливать, его убрали (пойдя при этом, надо добавить, на существенные материальные затраты, связанные с разрывом контракта). Заговорили о том, что, мол, негоже, когда «Спартаком» управляет «болельщик ДК», что надо бы доверить клубное руководство «настоящему спартаковцу»… Пожалуйста, вот вам Сергей Дмитриевич Шавло. Не принял спартаковский люд Старкова, яростно поддержал «декабриста» Аленичева — и Старкова отпустили. Правда, нельзя не упомянуть, что вместе со Старковым «отпустили» и Аленичева, но в этом случае мосты за собой сжег сам Дмитрий, обратившись к прессе через голову клубного руководства (а нарушение субординации для любого бизнесмена уровня Федуна — худшее из должностных преступлений). Зато сразу после этого последовало приглашение Черчесова — харизматического спартаковца, бывшего капитана, которое тоже поначалу было встречено публикой весьма тепло. А уж ставка на своих воспитанников, прямо провозглашенная Федуном и Шавло, — это то, за что наиболее традиционалистски настроенная часть «паствы» во все времена готова была простить многое. После всего этого трудно было отделаться от ощущения, что есть тут некая доля популизма.

В самом деле, если уж Федун настолько безразличен к мнению болельщиков, как о том многие говорят, то почему бы ему было не оставить Скалу? И деньги бы сберег, и вряд ли команда закончила бы тот сезон с итальянцем хуже, чем с латвийцем. Или зачем двумя годами позже он отпустил уже Старкова, которому еще за несколько месяцев до этого выражал полное доверие? Никакого раскола в самой команде ведь не было. Достаточно было помимо Аленичева удалить несколько человек из «старой гвардии» и дать Александру Петровичу карт-бланш. Однако отставка Старкова была принята. И с этого момента вся кадровая политика Федуна становится словно бы списанной с месседжей наиболее ортодоксальных посетителей популярной спартаковской гостевой: бывшие игроки клуба в руководстве, у руля главной команды, в тренерском штабе дубля; селекция ориентирована на внутренние резервы.

И вот уже в текущем сезоне, пожалуй, впервые за все время после ухода Олега Романцева, мы увидели реальные результаты этого «оспартачивания» не только на табличках кабинетов в клубном офисе, но и на футбольном поле. Нынешняя игра команды под руководством Черчесова, наверное, наиболее близка по стилю к тому, что привык созерцать спартаковский болельщик в исполнении футболистов в красно-белой форме. Она невероятно далека от идеала с точки зрения эффективности, но стилистически — гораздо ближе к тому, что этим идеалом у спартачей принято величать.

Таким образом, факт первый состоит в том, что после завершения «антикризисного» этапа, осуществленного Перваком, менеджментом была взята генеральная линия на «оспартачивание» клубных кадров. Является ли эта часть стратегии чисто декоративной и популистской? Я так не думаю. Мне кажется, что это прежде всего прагматичное решение. А вот насколько оно верное — покажет время.

Факт второй: Федун никогда не скрывал, что одной из его стратегических целей является последовательный отход от дотационного финансирования и, в идеале, выход на самофинансирование и прибыльность. Говорил он и о своих планах проведения IPO (размещения акций клуба на бирже).

И действительно, мы видим, что после «селекционной инъекции» 2004 года масштабные денежные вливания прекратились (имеются в виду, конечно, расходы на трансферы, поскольку дотации, покрывающие дефицит бюджета, были и остаются весьма солидными). А уже в этом году мы наблюдали явные признаки режима жесткой экономии, которые выразились в официально продекларированной политике отказа от участия в трансферной «гонке вооружений» и необходимости поддержания паритета зарплат. Нравится нам, болельщикам, это или нет, но стратегическая линия соблюдается. И, кстати, пока у нас нет оснований утверждать, что это кардинально повлияло (в сторону ухудшения) на спортивные результаты команды.

Что касается IPO, то эта почти уже забытая тема неожиданно воскресла в одном из последних интервью Федуна, в котором он говорит о принципиальной важности строительства стадиона, с точки зрения перспектив выхода на биржу. Согласитесь, что если бы тогда, в 2004-м, фраза про IPO была вставлена для красного словца, то повторять (и даже конкретизировать) ее три года спустя было бы крайне странно.

И снова я хотел бы уйти от оценочных суждений в отношении этой части клубной политики. В конце концов, «плохо» и «хорошо» — в данном случае очень субъективные категории. С одной стороны, болельщику на экономию наплевать: он хочет видеть спортивный результат. С другой — каждому здравомыслящему человеку понятно, что любая самостоятельность подразумевает умение считать деньги, соотносить доходы с расходами, жить по средствам. Ведь те же болельщики на самом деле очень заинтересованы в том, чтобы клуб не превращался в дорогую игрушку какого-нибудь сумасбродного олигарха, которой сегодня ею увлечен, а завтра без сожаления выбросит на помойку.

Подводя итоги, отмечу, что центральной задачей менеджмента любого футбольного клуба является нахождение разумного баланса между спортивной и финансово-хозяйственной составляющей его деятельности. В идеале финансовый результат напрямую зависит от спортивного: чем лучше играет команда, тем выше интерес к ней болельщиков, тем больше доходы от телетрансляций, продажи атрибутики, посещения матчей и т. д.

Однако в современной нам ситуации в российском футболе эта связь пока очень слаба. Как бы ни играл клуб, для него существует достаточно низкий потолок доходов от телевидения и болельщиков. Как показывает практика, даже в случае постоянного присутствия (речь, конечно, идет о российских клубах) в групповом этапе Лиги чемпионов «бонус» за участие, как правило, не превышает 10 миллионов долларов. Единственным ресурсом почти неограниченного самостоятельного заработка является продажа игроков — когда, например, клуб, купив молодого малоизвестного футболиста, через год–полтора перепродает его с прибылью в несколько сот процентов. Так было с Сычевым, Видичем, Кержаковым; так, по всей вероятности, будет в этом году с Ковачем, Ивановичем, Вагнером.

В подобной ситуации стратегия зависит от приоритетов хозяев клуба. Если для них приоритетна спортивная составляющая, то стратегией клуба становятся ежегодные «селекционные инъекции» (как это происходит, например, в донецком «Шахтере»). Если же важнее оказывается составляющая финансовая, то ставка делается на собственных воспитанников и приобретение перспективных молодых игроков (как местных, так и легионеров), способных в течение достаточно короткого срока значительно увеличить свою трансферную стоимость. Естественно, что и первое, и второе — не абсолютный принцип, а лишь соотношение целей и расстановка приоритетов, поэтому никто не мешает руководителям клубов при огромных селекционных бюджетах заниматься подготовкой собственной молодежи, а при ставке на «своих» закрывать неизбежно возникающие «дыры» в составе покупкой готовых высококлассных игроков.

Те тенденции, которые мы наблюдаем в «Спартаке» в течение последних 2–3 лет, вроде бы в общем и целом укладываются в рамки второй стратегии.

Однако нельзя не упомянуть о том, что и первая, и вторая стратегии строго лимитированы. Одна — финансовыми возможностями собственника-спонсора, другая — его социальной ответственностью. И вот эта последняя в случае со «Спартаком» настолько велика, что не позволяет и не позволит собственнику игнорировать чисто спортивные цели (как минимум на национальном уровне). А цели эти традиционно высоки. Поэтому-то, на мой взгляд, Федун и шел на компромиссы с общественным мнением даже тогда, когда это противоречило основной стратегической линии.

Tweet